Боруто 1 сезон 242 серия
27 марта 2022 года
Манга Боруто 69
20 апреля 2022 года
Блич 367
2021 год
Манга Блич 686
Финальная глава
Хвост Феи 328
Финальная серия
Манга Хвост Феи: 100 летний квест
23 апреля 2022 года.
Ван Пис 1014
27 марта 2022 года
Манга Ван Пис 1044
25 марта 2022 года
Форма входа
Логин:
Пароль:
Забыл пароль |

НАША РЕКЛАМА
На форуме
Тема: Апгрейд Пейна ...
Написал: Sasai-Kudosai
Дата: 2024-02-28
Ответов в теме: 28
Тема: Обсуждение ман...
Написал: Kakashe_Hatake
Дата: 2024-02-28
Ответов в теме: 5613
Тема: Спойлеры One P...
Написал: Rikudo_SenninLOL
Дата: 2024-02-28
Ответов в теме: 5617
Статистика

В деревне: 289
Учеников: 275
Шиноби: 14

GiornoGiovanna1, Antonyo3085, K_A_Z_E_K_A_G_E, Pankerton, Savemysoulbaka, kostapai, Next007, -Daiguren_Hyourinmaru-, alex_rapcorn, petr999, greenwood, Koori_chan, KuzanShternritterEspada, gundingo

Орёл, несущий копьё. Арка 2. Глава 2

Это утро было обычно для середины августа тёплым, прочащим очередной жаркий день. С улицы доносился мерный шум прибоя, влетал в комнату на втором этаже, казалось, заполнял её собой.

Под увеличительным стеклом, закреплённом на подвижном держателе, Макс внимательно рассматривал старинный перстень с тонкой резьбой, пытаясь разобрать письмена. Работал он в перчатках из драконьей кожи, а кольцо держал специальным образом зачарованным пинцетом — ещё неясно было, на что этот артефакт, доставленный к нему в магическом футляре, потенциально способен. Пока брат разбирался, Георг, сидевший в кресле возле его стола, вслух зачитывал выдержки из газет; порой при этом в его тоне сочился неприкрытый яд.

— Вот это, полагаю, тебе понравится особенно. «Мецлер о «Марше чистокровных». Вчера Фриц Мецлер, глава «Ассоциации маглорождённых Германии», встретился с корреспондентом «Политического вестника» и ответил на некоторые вопросы.

— «Марш чистокровных» был создан в противовес движению, которое возглавляете вы. Скажите, герр Мецлер, считаете ли вы «Марш» угрозой?

— Угрозой чему? Уточните вопрос.

— «Ассоциации».

— Идейным оппонентом — однозначно; чистокровные всегда пытались притеснить маглорождённых, и наша партия борется против этого. И все же угрозой в том смысле, который большинство вкладывает в данное определение, для нас «Марш» не является. Я бы скорее назвал его угрозой для прав и свобод граждан, наших и не только — магов всей Европы.

— Встречались ли вы с лидерами «Марша»?

— Нет. Я не вижу возможности для конструктивного диалога. Винтерхальтер гнёт свою линию с завидным упрямством и не приемлет аргументов против, хотя мы и готовы пойти на определённые компромиссы. Как только барон придёт к тому же желанию, мы сядем за стол переговоров.

— Дискуссии в прессе ведутся давно, как и пикеты, и забастовки. Пока противостояние носит довольно мирный характер, однако если дойдёт до столкновений…

— До них не дойдёт. Мы не собираемся прибегать к насилию и верим в разумность наших оппонентов.

— Однако нельзя сказать, что все члены вашей партии поддерживают ваш мирный настрой. Взять хотя бы недавнее происшествие в Будапеште, когда возле здания оперы после спектакля на чистокровных были сброшены листовки с весьма неприятными текстами и символами «Ассоциации».

— Как уверил меня руководитель «Ассоциации маглорождённых» в Венгрии, его штаб не имеет ни малейшего отношения к произошедшему. И я склонен этому верить: наша организация никогда не стала бы действовать так грубо и глупо. Вполне возможно, это дело рук какой-нибудь молодёжной группы радикального толка, не решающейся включиться в противостояние под своим именем. Действующих подобным образом мы не одобряем и не желаем иметь с ними никаких дел.

— Если говорить о союзниках, вы продолжаете сотрудничество с заместителем министра Штайнером? Ходят слухи о вашем разладе.

— Слухи эти распускаются теми, кому они выгодны. Мы с герром Штайнером сходимся во взглядах и имеем общее понятие о том, что справедливо — это обеспечивает взаимовыгодное сотрудничество, от которого ни один из нас не собирается отказываться.

— И последний вопрос: каковы дальнейшие планы «Ассоциации»?

— Сейчас мы вплотную занимаемся разработкой программы, целью которой станет помощь маглорождённым в поиске работы и жилья. Также мы продолжим интеграцию с «Ассоциациями» других европейский стран с целью объединить всех под одним знаменем».

— ««Марш» — не угроза», «обойдёмся без столкновений», — оторвавшись от дела, Макс фыркнул. — Жалкий человек. Отец его раздавит, — брат не ответил, и он вскинул бровь. — Думаешь, нет?

— Спорный вопрос, — Георг задумчиво поглядел на статью. — И я бы точно не стал называть его жалким, Максимилиан: он звучит вполне уверенно, хотя и заученно, к тому же хорошо умеет выбирать союзников.

— Имеешь в виду Штайнера?

— В первую очередь. В определённой мере я восхищаюсь этим человеком — это не шутка, брат, я серьёзно. Александр Штайнер никогда в выступлениях не дает характеристик ни оппонентам, ни сторонникам — лишь их идеям. Это, на мой взгляд, заслуживает уважения, и считаю так не один я: согласно всем опросам, он самый популярный политический деятель Германии. Также недавно прошла информация, что после выхода герра Эберхардта в отставку в конце лета должность первого заместителя министра получит именно Штайнер. Его слово приобретёт ещё больший вес, а «Ассоциация» — ещё более сильную политическую поддержку. Влияние же отца базируется в большей степени на других чистокровных, занимающих важные посты, да, но не все ключевые. А для полной победы одному из блоков требуется попросту задавить другой.

— Довольно непростая задача, — заметил Макс.

— Именно поэтому стороны так и продолжают нападать друг на друга каждый со своей баррикады, — Георг закатил глаза, словно находил такое положение вещей несуразно глупым. — Однако же сейчас самое время начинать активно действовать. Тёмный Лорд ударил — чем не повод чистокровным Европы открыто поддержать его и начать бороться за то же в своих странах? Тёмный Лорд начал уничтожать грязнокровок в Британии — чем «Ассоциации» не повод объявить ему и всем его сторонникам войну как угнетателям «прав и свобод граждан»?.. Но нет — Европа сидит ровно, не шевелится; как же она консервативна, диву даюсь. Как любят наши земляки грызться между собой из поколения в поколение за одно и то же, мусоля всё те же старые темы — так любят дискуссии и погрязли в них, что споры стали самоцелью, а принятие решений — да кому оно вообще сдалось? Наши деятели совсем разучились видеть Момент, и это может крайне пагубно сказаться на ситуации в целом.

— Наверное, ты прав, — подумав немного, согласился Макс. — Даже отец медлит, всё ждёт чего-то… Ты высказывал эти мысли ему?

— Конечно, но что толку? Он с самого начала сказал, что будет ждать, пока Британия не получит чистокровную власть, и тогда уже, опираясь на этот прецедент, начнёт активные действия в Германии. Дома у нас, конечно, быстро вряд ли что-то удастся изменить — швейцарский нейтралитет легендарен, но это и не имеет большого значения. Для Европы локомотив — Германия, и большинство будет ориентироваться на неё.

— Но за пределами Европы есть и другие страны — взять хотя бы даже Россию…

— Ну полно тебе, в самом деле, — Георг возбуждённо махнул рукой; обычно молчаливый, он делался удивительно разговорчивым, когда обсуждение всерьёз увлекало его. — Россия, как магическая, так и магловская, всё ещё в разрухе после распада Союза, сколько бы их Министерство ни пыталось уверить весь мир в обратном. Там все грызутся между собой, делят власть и территорию — ты думаешь, почему Мелеховы перебрались из Москвы на Буян? Михаил Мелехов учится вместе со мной; как-то раз он обмолвился, что на его деда и отца оказывается давление, за золотые рудники их семьи идёт практически война… Россия ведь по-настоящему огромна, там много за что можно побороться — ну и какой тогда смысл её магам встревать во внутренние конфликты раздробленной Европы, где в каждой из стран своя ситуация и свои правила игры? Я бы на их месте ждал — ждал, пока Европа сама себя утопит в крови, а потом бы быстро и практически безболезненно подмял бы её под себя.

— У тебя наполеоновские планы, братец, — усмехнулся Макс.

— Не планы, — возразил Георг уже много спокойней. — Всего лишь делюсь с тобой мыслями, — он наклонился вперёд, и во взгляде угадывался отчётливый интерес. — А какие планы у тебя, Максимилиан? Ведь у твоего же пребывания в Семёрке есть какая-то цель?

— Разумеется, есть, — Макс не хотел вдаваться в подробности; очень удачно его кольцо с семиконечной звездой нагрелось, и он поспешил открыть блокнот.

«Ты занят сейчас?»

«Не особо».

«Тогда зайди ко мне».

— Адлер хочет поговорить, — сообщил Макс брату, захлопнув записную книжку и поднявшись из-за стола. — Кажется, начинаем действовать.

— Не думай, что тебе удалось уйти от ответа, брат, — сказал Георг, выйдя из комнаты следом за ним. — Мы ещё вернёмся к этому обсуждению.

Ничего не ответив, Макс только неопределённо повёл плечами и постучал в дверь спальни Адлера.

— Заходи, — отозвался Грин. — Присаживайся.

Найдя себе место среди нагромождения книг, свитков и карт городов, Макс посмотрел на товарища, ожидая продолжения.

— Мы ждём ещё Петара, — ответил Адлер на его не заданный вслух вопрос. — У меня есть дело к вам обоим.

«Интересно…» — Макс чуть сощурился; взгляд его зацепился за книжицу в кожаном переплёте, лежавшую возле руки присевшего на стол Адлера. Тот проследил взгляд и усмехнулся.

— Терпение.

Терпение никогда не было сильной стороной Макса — он привык брать всё и сразу, однако всё же откинулся на спинку стула и сделал вид, что рассматривает разложенные прямо на полу тома. К счастью, Петар не заставил себя долго ждать, явившись буквально пару минут спустя.

— Итак, — начал Адлер, — сравнительно недавно мне на глаза попалась информация об одном существе, немало меня заинтриговавшая. Пожалуй, будет лучше, если я зачитаю отрывок из источника, — он открыл книжицу, на которую Макс обратил внимание ранее (теперь, когда появилась возможность разглядеть получше, стало очевидно, что это не книга вовсе, а скорее какой-то дневник). — «Кто бы мог подумать, что старая байка, которую мне доводилось слышать ещё в Дурмстранге, окажется правдой. Однако теперь не остаётся сомнений, что в той истории была истина. Имитатор… Пока ещё сложно поверить, что подобное может существовать в нашем мире…»

— Имитатор? — Петар подался вперёд; в его голосе звучал живейший интерес.

— Ты знаешь о нём что-то? — уточнил Адлер.

— Доводилось слыхать. Вообще, это старая легенда, имеющая несколько вариантов. Согласно одному из них, больше прочих похожему на правду, века четыре назад жил метаморф, очень искусный в изменении своей внешности и даже голоса. Своими способностями он заинтересовал орден Тёмных — в те времена, как знаете, у Тёмных ещё были полноценные ордена; они схватили метаморфа и провели над ним ритуал, который должен был увеличить его силу в разы. Им удалось, метаморф стал способен не только идеально копировать внешность и голос, но ещё и повадки, и даже магический фон волшебника — однако вместе с этим он полностью утратил человеческий облик, стал существом без лица и души — Имитатором.

Тёмные использовали его силу благодаря подчиняющей магии: проникали в штабы Светлых, выведывали их планы, заменяли важных людей своим слугой — до той поры, пока их орден не был уничтожен объединёнными силами Светлых. Один из Светлых создал артефакт — Цепь, которая подчинила существо воле нового господина. Тот маг принёс клятву перед товарищами, что он и его потомки будут хранить Цепь подчинения и существо, не используя их ни при каких обстоятельствах.

— Светлые как всегда демонстрируют собственную глупость и недальновидность, — фыркнул Макс; он не понимал, как в здравом уме можно было отказаться от таких возможностей.

Петар неопределённо пожал плечами и обратился к Адлеру:

— Но я всегда считал эту историю вымыслом. Кто автор прочитанного тобой и почему он так уверен в своей правоте?

— Это дневник моего прадеда, — безразлично сообщил Адлер. — Для своих целей он искал мощнейшие артефакты в Европе — тогда-то история об Имитаторе и привлекла его внимание. Ему удалось узнать то, что утаила легенда: имя создателя Цепи — Йорген Шальтунгер.

— Никогда не слышал о таком артефакторе, — сказал Макс.

— Насколько я понял, Цепь была его единственным творением. Прадед так и не добыл её, но что мешает нам попробовать? Даже не так: нам нужно приложить все усилия для того, чтобы поймать это существо и обрести контроль над ним. Именно это я и хотел поручить вам.

— Мы постараемся, Адлер, — серьёзно сказал Петар. — Не могу обещать, что это будет быстро и легко, но я и сам хотел бы найти Имитатора.

Адлер кивнул ему и пристально посмотрел на Макса.

— Звучит интересно, — отозвался он. — Я в деле.

Следующие дни Макс и Петар посвятили тщательному сбору информации. В первую очередь Макс потребовал от человека своей семьи в Департаменте статистики Министерства предоставить всю имеющуюся информацию на род Шальтунгер. На время, пока велась подборка материалов, он засел за книги — пытался выискать хотя бы что-то о Цепи: её описание, свойства. Не облегчало задачу то, что Геллерт в своих записях методичен не был — в них не было упоминаний конкретных источников, в которых он искал сведения о связанном с Имитатором. Так что Максу пришлось начинать с нуля.

Поиски привели его в Женевскую магическую библиотеку — крупнейшее в Европе собрание литературы, написанной магами и о магах, ревностно оберегаемое группой, называвшей себя Хранителями знания — большинство же их попросту называло библиотекарями, хотя и не в глаза. Правила допуска здесь были очень суровыми — Макс бывал в библиотеке прежде и знал об этом, а вот для Петара, составлявшего ему компанию, стали неожиданностью и подтверждение личностей, и проверка на наличие заболеваний, опасных для окружающих, и необходимость поместить волшебную палочку в магически непроницаемый футляр и оставить в хранилище.

— Как тут всё серьёзно, — проворчал Петар, когда их, наконец, пропустили дальше передней. — В Министерство в разы проще попасть.

— Хранители говорят, что настоящая власть сосредоточена вовсе не в Министерствах, а здесь, — Макс несколько нетерпеливым жестом обвёл огромный зал, в который они вошли, где были сотни стеллажей и десятки тысяч книг; выходившие из него коридоры вели в другие хранилища. — Возможно, они и правы: здесь история всех магических войн, Тёмных и Светлых орденов, великих волшебников всего мира, их путей и способов прихода к власти и её утраты, научные прорывы в самых разных областях, древние заклятия и ритуалы, практики чародеев времён Вавилона… Если бы кто-то впитал в себя все эти знания — он захватил бы мир.

Они провели в библиотеке немало часов. В одном из трудов скандинавских артефакторов Макс в конечном итоге сумел найти лишь краткое описание Цепи: «Не толще палочки, что сотворила её, чистейшего серебра цепь, при лунном свете светится бледным, а на звеньях самих сверкают молнии». Ещё одна книга — фолиант настолько ветхий, что каждая его страница была покрыта сотканной магией прозрачной плёнкой — туманно сообщала, что для активации Цепи требовался некий ритуал, на её страницах не приведённый; впрочем, Макс полагал, что как и с большинством артефактов подобного толка, Цепь могла стать «преданна» новому хозяину после убийства им предыдущего.

Петару, собирающему крупицы сведений о самом Имитаторе, повезло не больше — кроме семи или восьми вариантов легенды о нём не было сказано почти ничего. Существо было отбито у Тёмных в семнадцатом веке и надёжно скрыто Светлыми, после чего записей о нём не появлялось вовсе. Пришлось работать с текстами шестнадцатого-семнадцатого веков — немногочисленными, витиеватыми и не слишком информативными. Однозначными во всех источниках оставались лишь отсылки к трактату «Воззвание ко Тьме»; название не было знакомо ни одному из юношей, и Петар обратился за помощью к библиотекарю.

— Это одно из Темнейших сочинений, хранящихся в стенах сего здания, — холодно и чопорно ответил Хранитель. — Для того чтобы прочесть его, требуются веские основания и позволение Главного Хранителя, однако вам, герр Марков, нечего рассчитывать его получить: подобное позволение за все столетия, что книга у нас, выдавалось лишь трижды.

Ответ не понравился Петару, но спорить или негодовать он не стал — не хотел быть выставленным за дверь. Вместо этого он, когда Хранитель удалился, обратился к Максу:

— Должны же быть другие экземпляры книги?

— Должны, — согласился Макс, поглаживая подбородок кончиком пера. — Я попробую выяснить по своим каналам.

Проведя в Женеве практически неделю, юноши вернулись в дом на побережье. К их прибытию пришёл ответ из Берлина. Человек из Департамента прислал большое генеалогическое древо, четыре коробки личных дел и газетных вырезок, содержащих информацию о членах семьи Шальтунгер, и документ из Подразделения землевладения, где было описание их родовой земли. Несколько часов потратив на просмотр записей о ныне здравствующих представителях рода — практически нищих, безвылазно живущих в своём старом доме, — не став тратить время на прочее, напарники сразу отправились к ним.

Трансгрессировав, юноши оказались на вершине горного отрога; дальше, на самом краю скалы ютилось каменное строение — замком или даже особняком язык не поворачивался это назвать, скорее уж башней. Тёмно-серое, с отбитыми зубьями на верхней площадке, оно представляло собой весьма угнетающее зрелище; несмотря на успевшие уже опуститься сумерки, свет слабо горел лишь в одном из чёрных провалов незастеклённых окон.

Юноши неспешно зашагали к башне по извилистой и каменистой, едва просматривающейся тропинке. Хлипкие деревянные двери строения со скрипом, который далеко разнёс ветер, отворились, и из-за них вышли двое — за расстоянием Макс не мог рассмотреть лиц, но когда один из людей зажёг факелы у входа, приметил общую неряшливость и бедность их внешнего вида.

Напарники остановились в нескольких метрах от башни и её хозяев, сейчас недоверчиво на них пялившихся. Мужчина был на вид лет шестидесяти, хотя Макс по досье знал, что ему всего чуть за пятьдесят. Невысокий, коренастый, с грубыми чертами лица, Шальтунгер казался не потомком древней семьи, а скорее безродным разнорабочим. Женщина рядом с ним и вовсе была неопределимого возраста; на ней, будто на вешалке, болталось платье, рассчитанное на даму более пышных форм, когда-то, кажется, зелёное, но нынче покрытое грязью и заплатами, на поясе перехваченное лентой невнятного цвета.

— Кто вы и с чем пожаловали? — гаркнул Шальтунгер.

— Наши имена вам ни к чему, — Макс гордо вскинул голову, заставляя себя не морщиться пренебрежительно, говоря с этим человеком. — Прибыли мы за Цепью, хранящейся в вашей семье.

— Понятия не имею, о чём ты, мальчик.

— Имеете, — отрезал Макс; он извлёк из кармана мешочек с деньгами и позвенел им. — Я заплачу.

— Заплатишь, да? — расчёт оказался верным, Шальтунгер явно заинтересовался; даже его жена вытянула шею, стремясь разглядеть мешочек получше. — И сколько?

— Достаточно, чтобы обеспечить вам безбедное существование, — Макс кинул кошель мужчине, и тот вцепился в ткань, быстро развязал шнурок и высыпал на ладонь горсть золотых монет. Женщина подошла ближе и вперилась в галлеоны таким жадным взглядом, словно те были водой, а она только что вышла из пустыни. — Это задаток.

Пересчитав монеты — жёнушка даже попробовала одну из них на зуб, — Шальтунгер поднял на Макса алчный взгляд. Его ухмылка, продемонстрировавшая жёлтые неровные зубы, была омерзительна.

— Цепь-то? Будет тебе цепь, парень, сейчас будет… — он скрылся в башне, и женщина шмыгнула за ним.

— Как низко, оказывается, можно пасть, — брезгливо заметил Макс.

— А ты как-то иначе представлял себе обнищание? — буркнул Петар, мрачно насупившись; запрокинув голову, он поглядел на единственное светлое окно. — Как по мне, слишком быстро они согласились.

— Вот так Светлые остаются верными клятвам, — насмешливо резюмировал Макс, хотя всё же отрицать небезосновательность подозрений товарища не мог.

Минуту спустя вернулись Шальтунгеры. Подойдя ближе, мужчина показал юношам ларец из дерева, украшенный резьбой, и открыл крышку; под ней на ложе из бархата, не выцветшего и не полинявшего за века, покоилась серебряная цепь.

— А-а, — Шальтунгер прижал шкатулку к себе, стоило Максу сделать шаг вперёд. — Сначала деньги.

«Насколько же презренное создание», — скривился Макс и, достав кошель побольше, с отвращением швырнул его мужчине, после чего забрал из его рук ларец. Шальтунгера это уже не волновало — он запустил руку в кошель.

Потеряв к нему интерес, Макс вернулся к Петару и вновь открыл шкатулку. Цепь оказалась толще, чем он рассчитывал; массивные звенья тускло поблёскивали в лунном свете… но не более.

— Что ты мне подсунул? — ледяным тоном осведомился Макс.

— Цепь подчинения, — ответил Шальтунгер, запихивая кошель в карман. — Ты ж её хотел?

— Это не та цепь, — его разобрало зло.

— Чем докажешь? — дерзко поинтересовался Шальтунгер и вдруг, выхватив палочку, направил на него. — Сделка прошла, парень, так что бери дружка и выметайся-ка отсю…

— Круцио! — рявкнул Макс прежде, чем он успел договорить.

Мужчина рухнул на землю и скрючился, а затем забился, вопя.

— Макс! — попытался одёрнуть его Петар, но юноша проигнорировал его.

— Где настоящая Цепь?.. Релашио! — заклятие отбросило на стену женщину, хотевшую было прийти на помощь мужу; откуда-то сверху донёсся сдавленный писк. — Отвечай, собака, где Цепь?!

— Макс! — Петар схватил его за плечо и тряхнул.

— Не мешай! — отмахнулся от него Макс и вновь направил палочку на Шальтунгера. — Ты будешь говорить или нет?! Круцио!

Шальтунгер вновь завопил. Из освещённого окна высунулся кто-то и швырнул заклятием — Петар заблокировал его и послал ответное, но противник скрылся в комнате, после чего вновь выглянул и попробовал напасть, однако на этот раз юноша атаковал первым. Враг с криком выпал из окна — Петар подхватил его у самой земли чарами и опустил весьма аккуратно.

— Чёрт, да это же девчонка, — проговорил он, склонившись над застонавшей, держась за разрезанную Секо до кости руку, грязной девицей.

— Его дочка, — Макс припомнил досье.

Петар повёл было палочкой, чтобы остановить кровь и закрыть рану, но Макс, оставив на время подвывающего Шальтунгера, подошёл и, схватив девчонку за волосы, потащил к отцу. Петар что-то крикнул протестующе, девчонка попыталась вывернуться, попробовала ударить — Макс бросил её на землю рядом с отцом и вновь поднял палочку.

— Где Цепь? — медленно, раздельно проговорил он, глядя на мужчину. — Отвечай, или она умрёт.

— Пожалуйста… — прохрипел он; по искажённому от боли лицу градом катились слёзы. — Я… я не знаю… где она…

— Не верю, — отчеканил Макс и указал палочкой на девушку. — Круцио!

Та завизжала, а кровь из раны на руке захлестала пуще.

— Нет!.. Прошу, не надо!.. — Шальтунгер протянул в мольбе дрожащую руку; Макс отвёл палочку, и девка заскулила, сжавшись и трясясь. — Её здесь давно нет… лет уже восемьдесят…

— И где она?

— Я… я не… Нет, пожалуйста, только не её!

Большой шип изо льда, сотворённый Максом, вонзился в ногу девчонки — истошный вопль в очередной раз вспорол ночную тишину.

— Макс, довольно!..

Он небрежно махнул палочкой назад, сотворив барьер, отгородивший Петара от него и Шальтунгеров. «Как же всё-таки неудобно работать с напарником, — раздражённо подумал Макс. — Разве что с тем, кто не мешался бы под ногами».

— Я могу продолжать это долго, — обратился он к мужчине; тот дополз до дочки и попытался зажать её рану ладонью. — Могу заставить сотни тончайших игл медленно вонзаться в её тело, пока она будет вопить и молить о пощаде, а когда она сдохнет, я проделаю то же самое с тобой. Или ты скажешь мне, где Цепь. Выбирай.

— Клянусь… — простонал Шальтунгер. — Я не знаю, где Цепь… Она передавалась от отца к старшему сыну, много лет… Несколько поколений назад Бер… Бертольд Шальтунгер украл её и сбежал… Я больше ничего не знаю, клянусь!

Не требовалось владеть легилименцией, чтобы понять: на этот раз он не лжёт.

— Я тебе верю, — ровно произнёс он. — Авада Кедавра! — девчонка, вскрикнув в последний раз, наконец затихла совсем. — Авада Кедавра! — перестал выть и Шальтунгер.

Не оборачиваясь, Макс без всякой спешки левитировал тела к башне, у стены которой осела фрау Шальтунгер — у той был разбит о камень череп. Во время перемещения из кармана мужчины выпал мешочек с золотом, и монеты со звоном рассыпались по земле, однако Макс не стал прикасаться к ним.

«К чёрту деньги, побывавшие в руках этих тварей», — он свалил трупы в одну кучу, после чего, убрав, наконец, барьер, вошёл в башню и принялся тщательно обыскивать убогое жилище.

С улицы потянуло палёной плотью — этот запах, единожды учуяв, ни с чем больше не спутаешь. К обыску Петар так и не присоединился; закончив и выйдя из башни, Макс решительно встретил тяжёлый взгляд напарника.

— Здесь точно ничего нет, — спокойно сообщил Макс. — Даже следов, которые обычно остаются от сильных чар и артефактов — если Цепь когда-то и была здесь, то очень давно. Полагаю, сейчас имеет смысл вернуться на базу и выяснить, кто такой этот Бертольд Шальтунгер.

На протяжении всего монолога Петар продолжал хмуро смотреть на него, а затем негромко сказал:

— Порой ты бываешь отвратителен, — и, развернувшись, направился к краю антитрансгрессионной зоны.

«И это мне говорит человек, приятельствующий с грязнокровкой», — фыркнул про себя Макс и последовал за ним.

Как оказалось, Бертольд Шальтунгер — младший сын тогдашнего главы рода (в начале века это ещё можно было назвать магическим родом), рассорившись с отцом, влезшим в долги из-за карточных игр, бежал из дома, прихватив с собой фамильную реликвию. Отец так и не смог его достать — был убит из-за всё тех же долгов, а старший сын, Альбер, был слишком занят попытками расплатиться по счетам и удержать семью на плаву, чтобы охотиться за братом. Итак, после недолгих странствий, поняв, что активно его никто не ищет, Бертольд осел на Буяне, где устроился в порт, к концу жизни заимев пост главного казначея.

Необходимость посещения Буяна как места, которое в состоянии было помочь собрать мозаику, было очевидно, и юноши отправились через пару дней; Петар всё ещё мрачно молчал, стараясь лишний раз даже не смотреть на напарника, и Макса это вполне устраивало — молчаливый компаньон был, конечно, хуже отсутствующего, но всё же лучше болтливого.

Первым делом они направились в порт, минуя оживлённые улицы, не желая попасться на глаза знакомым — а сейчас, в середине августа, на Буяне было немало студентов Дурмстранга: кто-то приехал за учебниками или формой (несмотря на возможность заказать необходимое на дом, многие предпочитали подбирать всё для школы на острове), кто-то решил провести остаток каникул здесь, кто-то просто встречался с приятелями. Такое оживление было не на руку юношам, но всё-таки им удалось под Оборотным зельем, взятым из запасов, приготовленных Штайнером, неузнанными добраться до порта и пройти в казначейство под благовидным предлогом выяснить расценки на специальную доставку грузов в Дурмстранг.

Пока Петар отвлекал внимание разговором о перевозках, Макс неспешно прохаживался по залу. Он внимательно осматривался, стараясь зацепиться взглядом за каждую мелочь, каждую деталь; возможно — даже весьма вероятно, — что где-то здесь скрыта подсказка, где находится Цепь… Он осторожно и незаметно сделал движение палочкой, бормоча под нос сканирующую формулу, призванную выявить магический фон, — просто так, наудачу.

И удача действительно улыбнулась ему — он засёк поблизости артефакт. Повернувшись в сторону, откуда шёл сигнал, Макс увидел главу казначейства; тот стоял спиной к юноше, отдавая приказы подчинённым, но вот развернулся… на груди его Макс увидел тонкую серебряную цепь.

«Не может быть!..»

— Петар, — позвал он; его компаньон, уже закончивший разговор и теперь стоявший в стороне без дела, подошёл. — Обрати внимание на начальника.

Они направились к выходу, и по пути Петар как бы невзначай покосился на высокого мага с острой бородкой.

— Думаешь, это оно? — негромко спросил он, когда они вышли на улицу и зашагали в горку. — Не хотелось бы ошибиться на этот раз.

— Мы проверим, прежде чем действовать.

Они поднялись на самую вершину холма; миновав царские хоромы и несколько домов — в имении Мелеховых царила какая-то суета: через не зашторенные окна второго этажа было видно мелькавшие силуэты, — юноши вошли в особняк, принадлежавший Винтерхальтерам. Там их мгновенно с поклонами встретили эльфы, и Макс распорядившись о комнатах и обеде, приказал одному из них следить за главным казначеем порта до темноты и выяснить, светится ли цепь, которую он носит. Домовик с очередным поклоном принял задание и исчез.

Пообедав вместе, больше напарники друг друга не беспокоили. Пользуясь передышкой, Макс написал отцу и брату, спрашивая о ситуации, в дополнение высказав несколько предположений относительно того, на какие семьи в Венгрии можно надавить, чтобы закрепить успех «Марша» в среде чистокровных, установлению которого поспособствовала та акция с листовками у оперы, якобы проведённая людьми «Ассоциации», — его идея, одобренная отцом, осуществлённая через ряд посредников руками группы с каким-то смешным революционным названием, которого Макс уже и не помнил.

Наутро перед завтраком появился домовик, приставленный шпионить за казначеем, и доложил, что от цепи ночью в самом деле исходит свет, а также на металле играют какие-то искры. Макс удовлетворённо кивнул — а затем усмехнулся пришедшей мысли:

«Столько лет артефакт, способный подчинить самое, возможно, невероятное существо в мире был у нас под боком, и узнали об этом мы совершенно случайно. Как же порой забавны бывают пути судьбы».

Оставалось лишь красиво и чётко разыграть бандитский налёт с целью ограбления.
Категория: Драма/Ангст | @Nathan92 | Просмотров: 139 | Добавлено: 2016-11-15
Комментариев нет :(
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]